124 >

    Игры в гостиной; полная история современного японского искусства -
   обозрение прошлого и предсказания на будущее, сочиненные в киотских
                мастерских и аранжированные для читателей

                                  О смелый новый мир, с такими вот людьми,
                                  Не правда ль, человечество прекрасно?!
                                                                   Шекспир

   Не  помню,  как  я  очутился  в  чайном домике. Возможно, это случилось
благодаря прелестной девушке, которая поманила меня веткой цветущей вишни,
и  я  не  смог  отказаться  от  приглашения.  В  домике, распростершись на
циновках,  я  стал  наблюдать  за  облаками,  висевшими  над  холмами,  за
бревнами,  которые неслись по стремнине. Я вдыхал аромат очищенных от коры
стволов,  прислушивался  к лопотанию сражавшихся с ними лодочников, шороху
реки  и  чувствовал себя намного счастливее, чем полагается быть человеку.
Распорядительница чайного домика настояла, чтобы мы отгородились ширмой от
остальных  гостей,  которые  наполняли  веранду. Принесли красивые голубые
ширмы  с  изображением аистов и вставили их в желобки. Я терпел их сколько
мог.  Из  соседнего  отделения доносились взрывы смеха, приглушенный топот
ног,  позвякивание  миниатюрной  посуды,  а  иногда  в щели между ширмами,
словно бриллианты, сверкали чьи-то глаза.
   Целая  семья  приехала  из  Киото,  чтобы  приятно провести время. Мама
присматривала  за  бабушкой,  молодая  тетушка - за гитарой, а две девочки
(четырнадцати   и  пятнадцати  лет)  присматривали  за  веселой  маленькой
девочкой-сорванцом,   которая,   когда   это   приходило   ей   в  голову,
присматривала  за  младенцем,  который,  казалось,  присматривал  за  всей
компанией.  Бабушка  была  одета  в  синее,  мама  - в серое и голубое; на
девочках   пестрели   яркие   наряды  из  сиреневого,  желтовато-бурого  и
бледно-желтого   крепа,   шелковые   оби  цвета  распустившейся  яблони  и
свежеразрезанной   дыни;   восьмилетняя  девочка  была  в  золотисто-буром
одеянии,  а пухлый младенец кувыркался на полу среди тарелок, разодетый во
все  цвета японской радуги, которая не признает грубых тонов. Все они были
прелестны,  за  исключением  бабушки - обыкновенной добродушной старухи, к
тому  же совершенно облысевшей. Когда они завершили свой утонченный обед и
были   убраны  коричневые  лакированные  столики-подносы,  бело-голубая  и
нефритово-зеленая посуда, тетушка исполнила что-то на сямисэне*, а девочки

Следующая

124 >