103 >

 объясняет, как меня отвезли под дождем в Венецию; как я вскарабкался на
форт Дьявола; рассказывает о выставке скобяных изделий и бане; о девушке и
       незапертой двери; о земледельце и его полях; о производстве
     этнографических теорий в мчащемся поезде; заканчивается в Киото

                                 Овечья голова полна тонких путаных мыслей
                                 о корме.
                                                            Кристофер Норт

   - Поедем в Осаку, - сказал профессор.
   - Зачем?  Мне и  здесь хорошо.  На тиффин нам подадут котлеты из омара;
кроме того, идет сильный дождь, и мы промокнем насквозь.
   Совершенно вопреки моей воле (так как я намеревался "стряпать" статьи о
Японии  по  путеводителю,  одновременно  наслаждаясь  кухней "Ориенталя" в
Кобе)  меня  втиснули  в джинрикшу и доставили на железнодорожную станцию.
Даже  японцам,  как они ни стараются, не удается навести полный порядок на
станциях.  Система регистрации багажа заимствована в Америке, узкая колея,
паровики  и вагоны - в Англии; расписание поездов регулируется с галльской
точностью,   а   мундиры   обслуживающего  персонала  извлечены  из  мешка
старьевщика.
   Пассажиры   выглядели   очень   мило:   значительная  часть  напоминала
видоизмененных  европейцев,  другая походила на Белого Кролика Теннила* на
первой странице "Алисы в стране чудес". Все были одеты в опрятные твидовые
костюмчики  и  желтовато-бурые пальтишки, держали в руках женские ридикюли
из   черной   кожи   с  никелированными  накладками,  имели  бумажные  или
целлулоидные  воротнички  не более тридцати дюймов в окружности; размер же
обуви  не  превышал  четвертого  номера.  Они  натянули  на  руки (точнее,
ручонки) белые нитяные перчатки и курили сигареты, извлекая их из сказочно
крохотных портсигаров. Это была молодая Япония - Япония сегодняшнего дня.
   -  Ва-ва,  велик  Господь,  -  сказал  профессор.  -  Однако  они носят
европейское  платье  с таким видом, будто оно принадлежит им по праву. Это
противно  природе  людей, которые согласно инстинкту привыкли возлежать на
мягких  циновках. Ты заметил, что последнее, к чему они привыкают, так это
к обуви?
   В  тот миг к платформе подкатил локомотив, окрашенный в ляпис-лазурь, с
прицепленным  к  нему,  вероятно  по  недоразумению,  товарно-пассажирским
составом.  Мы  вошли  в  английское  купе  первого  класса.  Здесь не было
дурацкой   двойной   крыши,  оконных  штор  или  бесполезного  крыльчатого

Следующая

103 >